СТО ОДИННАДЦАТЬ
Он со мною весь век прощался,
Жадно пряча голодный взгляд,
Все не веря, что он остался
Сто одиннадцать лет назад.
В эти стены впивались плечи,
В эти тени на потолке,
И всегда ему было легче
Быть жемчужиной на песке.
И любил звать залетной душу,
Все, что сорвано, дальше рвать.
А при мне быть трезвей и суше,
Чтобы жаждой меня назвать.
И любил за разлитым чаем
В сон входить, как в последний вал.
И приснилось: вот-вот узнает,
Что совсем он меня не знал.
Что в жару от секундной стрелки
Глуше смертника во сто крат
Ждать меня все у той же стенки
Сто двенадцатый год подряд.
СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА
Послушай, ничего не изменилось,
И обьедаясь ласковым стихом,
Я сплю , во сне сменяя гнев на милость ,
И океан считая ручейком.
И звездный невод, крадучись в тумане,
Берет со лба малиновую пыль,
И крошит сталактиты расстояний,
Где мир - снежинка в Африке светил.
Что есть любовь? Две молнии на веках
И горы слов, питающих песок.
Царапины безумия в доспехах
И полушепот солнца на восток.
Ты так молчишь, что слышно, слышно, слышно,
Как грезит мир за четками ресниц.
Но в этом храме двое неподвижных -
Не ты и я , а рай без наших лиц.
Послушай - ничего не изменилось!
Все так - невероятно и смешно.
Я спящая красавица, возможно,
Но ты заколдовал веретено.
ФЛАМЕНКО
Крепостной мастер
В алой рубашке
Рисовал испанца.
Испанец не поддавался.
Оба они любили
Одну и ту же женщину,
И обоим она
Была одинаково не понятна.
За них сражались
Соборы и веры,
В них вонзались
Витражи и купола,
За них молились
Древние фрески.
А они любили ту,
Которая все время забывала,
Как их зовут.
Черноглазый испанец
Рисует крепостного мастера
В алой рубашке.
Мастер не поддается.
БЕССЕРЕБРЕНИК
В тротуарах заглохшая осень
Запоила проспекты листвой.
Ты по лужам идёшь и не хочешь
Отвечать за меня головой.
Шелестят водосточные трубы,
Выжимая вино площадей.
Запахни воротник и подумай
О кричащей пустыне моей.
О застывших колёсах фортуны,
Где чужими следами вразброс
Вековые песчинки на дюнах
Огрызаются с тоннами звёзд.
Так условно свободный и пленный,
Ты уверен, что я не права -
Бессеребреник чувств откровенных
В мастерской моего волшебства.
Ты не знаешь, рисуя на льдине
Из осколков морей корабли,
Как живут на моей половине
Этой странной и трудной земли.
Не расскажут пустые дороги
И луны переменчивый диск,
Что пульсирует кровь одиноких
Громче крика подстреленных птиц.
От костров остаются поленья
И туман, необычно живой,
И рассвет, как за чьё-то спасенье,
Отвечает за них головой.
ВЕЧНОСТЬ
Я знаю: сорвется голос,
И стрелки шагнут назад,
И стаями алых полос
На землю придет закат.
Я стану песчинкой в море,
Игрою теней в воде,
Причала коснусь прибоем,
Но только не знаю, где.
Я знаю, что будет осень
И выбросит голос мой,
Как мутный песок выносит
Волны штормовая боль.
И будут почти мгновенны
Отрывки моей судьбы
В жемчужных разводах пены,
В рисунке морской резьбы.
Я знаю, что будет лето,
Как пыль золотого дна,
И в небо серьгой продетой,
Как прежде, взойдет луна.
Однажды монетой звонкой
Она упадет в залив,
И тронется зыбью тонкой
Усталый морской прилив.
Я знаю, что будут весны,
Как ливни в морскую грудь,
Беспечно роняя звезды
В слепую ночную муть.
Я знаю, что будет эхо
В тумане прибрежных скал,
Как вспышка чужого смеха,
Который никто не звал.
В расколотом крике чаек
Заплачет моя душа,
И станет на миг отчаян
Мой голос, в ночи дрожа.
Я знаю: рассвет проснется,
Как тысячу лет назад,
И звездами в свете солнца
Растают мои глаза.
КОМЕДИЯ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ
Какая моя дорога?
Сразу не разберёшь.
Тысяча строк для Бога
Меньше, чем слово "ложь".
С именем, но безроден -
С ливнем борись в степи.
Что ж ты теперь - свободен
Или рванул с цепи?
Что ты стоптал до крови
Ворохи башмаков
И до сих пор не стоишь
Собственных кулаков?
Были и глас в пустыне
И суета порош…
Ты за свои святыни
Ломаный склеил грош.
Был бы поход удачен-
Взять бы проводника, --
Инока, не иначе,--
Только…чиста рука?
Просто сказать: "Апостол." .
Посох поднять трудней,--
Помнишь тот камень рослый,
Спящий у трёх путей?
Маски чужие режешь,
Не находя концов,
Только твоё зачем же
Из лоскутов лицо?
Небо вот-вот раздавит.
Мнётся в руках трава.
"Каин, где брат твой Авель?"
Рыцарь, душа жива?
Знаешь, понять труднее
Мира поводырей
Мир, где цвести умеют
Персики в январе.
Раньше, чем будешь ранить,
Сможешь ли полюбить?
Раньше, чем слово "память",
Грубое счастье-жить.
СВОБОДА
Как просто пишутся стихи
Не обо всём подряд!
Морочат смятые листки
И запросто горят.
Бормочут странные слова
И спорят с темнотой,
Рисуя души божествам
Органики слепой.
Они стары. И знают всё, -
Чуть больше, может быть.
Что смыслы - раскалённый сор
И проще говорить.
Быть взрослым - непосильный труд,
Немыслимая блажь.
Стихи тебя перегрызут,
Когда им волю дашь.
Необожжённое стекло
Косноязычных тел
Так музыкально улеглось
В словесный беспредел.
На декорациях давно
Погасла мишура,
И всё, что здесь разрешено -
Бездарная игра.
Так просто пишутся стихи
Не обо всём подряд.
Не пастыри, а пастухи
Стихами говорят.
СУМАСШЕСТВИЕ
Утекает иллюзией давней
Золотая вода.
Напиши моё имя на ставнях -
И забудь навсегда.
Отложи разговоры пустые
До непрошеных встреч
И портреты мои расписные
На фонтаны разрежь.
Разминая затёкшие руки,
Напиши обо мне -
Отрешённо, бесслёзно, со скуки -
И с горчинкой на дне.
Голоса окольцованы клетью
Незаточенных слов.
Мои волосы смочены медью
Наших ставших часов.
Охлаждённые лезвия солнца
Опадают с ветвей
На медовые соты юродства,
Ахинеи твоей.
Отыскала внутри осторожно
Все живые места.
Телеграммы течений подкожных -
Золотая вода.
АДАЛАРЫ
Мы с тобой близнецы Адалары -
Два бесформенных каменных льва.
Зелены от морского загара
И приливом задеты едва.
Неподвижность - не наша забота.
Мы такие, что можем стряхнуть
Околдованность вечной дремоты
За мгновение, за чуть-чуть.
За такую простую шалость,
За морщинку в морской щеке,
За некаменную усталость,
Увязающую в песке.
Был за нежность наказан воздух,
А для нас не хватило стрел,
Но и скалами быть непросто,
Если ты не дышать не смел.
Если столько ждёшь и шепчешь,
Перепутавший сон и явь:
"Дай мне небо, чтоб было легче
До земли нам добраться вплавь."
СЧАСТЬЕ
Так мало внимательных глаз.
Так много прозрачных свечений.
Так много казнящего нас
На вспаханном поле прощений.
Ты судишь мой профиль в ночи
Пьянящим туманом наитий,
Но нити - ещё не лучи,
А тайна - ещё не открытье.
Ты всё замечаешь, ну что ж:
Сотки мне удачную правду
И пару счастливых калош
За зимнее солнце в награду.
Да только в густых теремах
Решётчаты окна и зорки
И счастье у всех на устах,
Что уголь в казённой каморке.
И пропадом век не пропасть
Сокровищам беглого взгляда,
И рвётся коварное "счасть…" -
Не надо, не надо, не надо.