ПРИВКУС ВЫСОКИХ АКАЦИЙ

Ощущение детства на крыльях -
Фиолетовый шёпот весны,
Жёлтый ветер в ночных эскадрильях
И стрекозы земной тишины.

Ощущение детства - до дрожи
Взлётных полос в развилках дорог,
Брызги солнца под радужной кожей,
Пленных бабочек летний залог.

Дом из детства не сдвинулся в темень
И случайно меня не забыл -
Я же помню подъезд и ступени,
И упрямые ленты перил!..

Я же помню, где выше и выше
Пробираются в синие сны
Звёздной пылью мощёные крыши
Из кусочков апрельской луны.

Я наощупь узнаю, услышу
Тёплый пульс очарованных стен,
Клавесины оконных задвижек
И закатов задумчивый крен.

В каждой комнате прячется детство,
Перепутав "давно" и "сейчас" -
Грустным клоуном с шёлковым сердцем
И усталыми блёстками глаз.

Сочный привкус высоких акаций
Он упрямо глотает с руки
И спешащим с весной распрощаться
Тихо дышит в лицо: "Пустяки…"

ЯНВАРЬ

Мы увидим январь
И его астеничную нежность.
Мы возьмём его небо
В корзины своих
Еженощных страстей.
Нас повяжут часы,
Нанизав наши руки на стержни
Ревматической дрожи
Замков, голосов и дверей.
Досчитаем до ста -
И, наверное, выглянет солнце.
И чернила соврут,
Что бумага мешает писать.
Нам приснится январь,
Белокаменный и голословный.
Заколдуем его -
И обратно пойдём досыпать.

ЛЕТО СОБСТВЕННОГО СОЧИНЕНИЯ

Впервые седина--в двадцать.
Взъерошены в глазах штормы.
Считать умел до трех... граций.
Теперь бы хоть одну вспомнить.

Теперь бы заглянуть в лето,
Расчерченное сплошь горстью
Рыбацких городов-пледов,
Считающих меня Гостем.

А я не гость к столу взрослых,
Но и не князь детей малых.
Мне к вечеру любить - поздно,
С утра мне рано быть старым.

Так трудно отыскать губы,
Когда их нет. Когда - темень.
Мне никогда не стать грубым,
Пока нам быть легко Теми...

Два апельсина спят в рощах,
Беспамятством двоих властны,
И так давно они ропщут,
Что слишком сны о нас часты.

Что слишком за глаза странно
Тянуться через сто мельниц
И от небесной ждать манны,
Чтоб ей унять морской шелест.

И пусть я даже все слышал,
А оба мы внутри радуг,
Но никогда из трех вишен
Не сделать нам двух звезд вправду.

А мне седых волос мало,
Но много--быть твоим бредом,
И что-то вдруг со мной стало...
Когда бы сочинить... лето.

ОБЫКНОВЕННАЯ ИСТОРИЯ

На своей земле не плачут,
У своей любви не спят,
Не гадают на удачу,
Не мечтают второпях.
Где резцы вонзились в сердце?
Я люблю твои глаза.
Высота невинных терций -
Пыль старинного крыльца.
Снег. Смеркается. Светает.
Смех колючий - нож в спине.
Этот мир не понимает
Капель солнца на луне.
В той земле, на той дороге,
На щетине горных щёк,
Травы светлы и жестоки
И ручей золоторог.
Над водой - живой и мёртвый.
Ты и я. Но кто из нас?
Как захочешь. Оба в горле
С льдинкой яду про запас.

ЛЕШИЙ

Ты плетёшься среди детей,
Водопадов и полнолуний,
Ошалевший от всех затей,
Для кторых ты жив и умер.

Словно в карточной той судьбе
Для тебя не нашлось окошка,
И живёшь ты в чужой избе
И рассветы кладёшь в лукошко.

И расписан ты по годам
И по нервам, и по минутам
С той поры, как однажды сам
Ты себя с этим лесом спутал.

В красных маках плывёт луна,
Забывая тебя стократно,
И в руках у тебя видна
Совесть сумерек необъятных.

А душа в зеркалах горда,
А у тела - звериный берег.
Слышишь, ты, не иди туда -
Кто-то плачет в твоей пещере.

СМЕХ ЖЕЛАЕТ

Ты должен запомнить, что боль шутя
Становится самой острой шуткой.
…И смех без одежды
У лжи в гостях
Брал лезвием иней со стен рассудка.

Транскрипция времени - сад песка,
Где мы заблудились,
Но слишком правы
В риторике веры,
В любви к тискам
И к песне из вечно чужой октавы.

Морщины на лбу зализать легко,
Когда даже кожа не терпит мыслей,
Но капля воды дорожит песком
Затем, что он жаден до чистых истин.

Фантазия - вор золотых оправ,
А знание - кладезь речного ила,
Где вброд переходят напёрстки слав
И, грабя безвестность, теряют силы.

Но очень серьёзно играют в грех,
Тасуя не души, а только руки,
И множа запретности без помех,
Терзают подол ненасытной шутки.

ТОТ САМЫЙ…

Перчатка уже одежда,
Но
Ещё не рука.
Сегодня почти как прежде,
Но
Ещё не пока.

Порезы уже до крови,
Но
Ещё не насквозь.
И брызги не ждут прибоев,
И пламя не слышит просьб.

И всех философий мало,
Чтоб выжечь в одной строке:
"ты так от меня устала,
Пылинка на пиджаке".

СЕРДЦЕБИЕНИЕ

И боль настоящая, и горькое солнце,
И то, от чего ты не знаешь лекарства,
И то, что мне в руки никак не даётся,
Как волос из памяти лунного царства.

Как та осторожность, которую делят
На страх одиночества, глупость и веру,
Что где-то в кармане подкожных истерик -
Монеты любви за зрачками пантеры.

Что где-то и ты загадочно ищешь,
Что где-то и ты разбираешь портьеры
И кажешься странным растресканным нищим
В роскошном камзоле с подкладкой Венеры.

ФАНТАСТИКА

А кто поймёт твои абзацы?
И подведённые миры
Глазами сказочных паяцев
Без мишуры?

Кто, окуная губы в осень,
Ловя трапеции дождей,
С тебя задумчивее спросит
И ледяней?

Кого обманывает в полночь
Прозрачный зонт в чужой руке,
Кого захочешь-и не вспомнишь,
Кто - свивший плющ на потолке?

Кто хриплым шёпотом таскает
Твои заветные слова
И просто мысли раздевает
До позолоты в кружевах?

Кому ты хочешь быть понятен?
Кого ты понял и привык
Звать на тропинку лунных пятен,
Где ты был сам себе двойник?

Где на губах - негорький воздух
И та ирония в глазах,
Которой часто снятся звёзды,
Но лень из крошек вырезать.

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ

Рассыпаются шлейфы
Золотистых комет.
Тают звёздные шельфы -
А меня больше нет.

Осыпаются камни
С мёртвых гор на луне,
Плачет брошенный ангел…
А меня больше нет.

Словно окна пустые -
Боль в глазницах планет.
Где-то люди живые,
А меня больше нет.

Где-то небо вздыхает,
Окунаясь в рассвет,
И свечой оплывает…
А меня больше нет.

Где-то падают листья,
Растворяется снег,
И спокойствие длится,
А меня больше нет.

Где-то ветер играет,
Диких чаек дразня,
И, наверно, не знает,
Что не стало меня.

И кружится зонтами
В лёгкой зыби дождя
Всё, что я, как слепая,
Не взяла, уходя.

Плачет ангел, укрывшись
Оперением крыл:
Как я шла, не простившись,
Только он не забыл.

(Как рыдала до боли
И смеялась до слёз,
И прочтённые роли
Принимала всерьёз…)

Сколько раз я умирала
И рождалась на свет,
Но внезапно устала,
И меня больше нет.

Что с пространством скрестилась
Безпредельность моя,
И оно победило,
И не стало меня.

Отошедших прелюдий
Скоро смоется след -
Даже раны не будет,
Где меня больше нет.

Только кто-то, шагая
По пустынной земле,
Обо мне вспоминает,
Как о вечном тепле.

И по-прежнему ищет
Мой потерянный рай -
Золотого затишья
Необузданный край.

Перед ним - бездорожье
И неистовый бред.
Он поверить не может,
Что меня больше нет.