Последние публикации:
***
Вадим Скирда
(г. Ростов-на-Дону)
НЕПРАВИЛЬНЫЕ ПЧЁЛЫ
Здесь собрались неправильные пчёлы,
Нас видит око, только зуб неймёт,
Наш вкус - не слишком утончённый
Неправильный воспроизводит мёд.
Мы все вокруг неправильные пчёлы,
Себя не помним, жалим невпопад…
Кто наш создатель? Знать - большой учёный,
Товарищ Улей, строгости собрат.
О чём грустим, неправильные пчёлы?
Мы - аватары тех, кто ходит в облаках,
Кому не жалко мыслей изречённых,
Чьё тело - мы, но только напрокат.
Что наша жизнь, неправильные пчёлы?
Лишь вариант закадрового текста.
Желаешь ли быть в вечно обречённых,
Рождаться вновь, быть вырван из контекста?..
...Здесь собрались неправильные пчёлы,
И мёд неправильный случается порой,
Нам мало что дано, наш выбор невесёлый -
Нектар соцветий или перегной…
***
Василий
Сыроежкин (г. Барнаул)
АСКОРБИНОВАЯ КИСЛОТА
Единственный больной, сидящий у стола.
Мучительный массаж, а после - процедуры.
Старушка Шнеерзон сегодня умерла;
Не вынесла высот своей температуры.
Веселый душ Шарко, резиновые шланги,
Протянутые вдоль штативов с кислотой.
И снова только сон мне прикрывает фланги,
А голос главврача опять бросает в бой.
Я плаваю во сне, а чаще в нем летаю,
Мне женщины, смеясь, рассказывают сны…
Но где-то через час я мрачно просыпаюсь
И вижу лишь массив облупленной стены.
Единственный больной без страха и упрека
Прикованный к коляске - водитель-инвалид.
Я выплыву однажды из сумрачного дока
Без ног, идей, забот, претензий и обид.
***
Ксана
Коваленко (г. Николаев)
ИГРЫ В КЛАССИКИ
Сперва поиграем в классиков, потом в классики, потом
в салочки.
Потом ты уснешь, я взмахну хвостом и стану русалочкой.
Ты захочешь родиться девочкой, а я почему-то мальчиком
С такой же взлохмаченной челкой и тонкими пальчиками.
Как водится в сказке: жили-были, а до и после умерли.
Были добрыми, милыми, злыми, скупыми, подлунными,
Были птицами, рыбами, крабами, трехпалыми кошками,
Забывали себя и друг друга с тобой понемножку мы.
Хочешь верь - хочешь нет: наши ниточки напрочно связаны.
Ты увидишь мой запах, даже с глазами завязанными.
Мы беспечны, реликтовы, а значит, давно уже вымерли.
Каково нам жить в книге без рода, без тела, без имени?
***
Наталья
Бельченко (г. Киев)
ИЕРУСАЛИМ
Мир - в точке отсчета, отсюда
Тебя откровенье ведет;
В потоке заветного чуда
Меняется времени ход,
И тикает сердце то Римской
Империей, то у нуля…
И в святости древней распиской
Заверена эта земля.
Дыханье мозаик и храмин,
С дыханьем сливаясь твоим,
Шлифует обветренный камень
До света - Иерусалим.
Шлифуется зренье для лика,
А слух до того обострен,
Что ясно: читается книга
От первоначальных времен.
В ней формула пролитой крови
Записана красной строкой,
Но Слово всегда в изголовье
Мятущейся жизни людской.
Пришелец, все меты и вехи,
Пророческий вечный уклад
Примерь на себя, как доспехи, -
И Силы тебя приютят.
***
Станислав
Бельский (г. Днепропетровск)
***
Осень выдаёт зарплату
институтскими ботинками,
фарфоровыми воробьями,
скрипичными ключами
и голыми девушками.
Осенью я почти невидим,
ещё немного - и я расхохочусь,
расплачусь и увалю в кусты
очередное трепетное создание.
Осенью телемастера
пытаются чинить мою сущность.
Я едва отбиваюсь
от неизбежных отвёрток.
Осенью зеркала
перестают отражать.
Хожу дикий, лохматый,
и ощущаю неловкость
при попытках знакомиться с женщинами.
Одна из моих любовниц,
очень практичная тётка,
ночью влезла на крышу,
спилила четыре звезды,
развесила их по стенам
и отказалась от лампочек.
При свете домашних звёзд
кажется, будто любишь
семнадцатилетнюю девочку.
***
Иван
Бездомный (г. Авророполис)
НИККОЛО ПАГАНИНИ. ВЕЧНОЕ ДВИЖЕНИЕ
(песня юродивого)
Никто не видел ангела в бою,
но я тебе про ангела спою.
Вот ангел надевает камуфляж,
вот ангел поправляет патронташ,
вот лязгнул передернутый затвор,
вот загремел запущенный мотор.
Когда на бой летит он, словно стриж,
от демона его не отличишь.
И в мир, который в нечисти погряз,
на бой выходит ангельский спецназ…
Вот ангелы сверкающей гурьбой
ведут непрекращающийся бой.
И этот бой идет сто тысяч лет,
и все ему конца и края нет…
Вот демон надевает камуфляж,
вот демон поправляет патронташ,
вот лязгнул передернутый затвор,
вот загремел запущенный мотор.
Когда на бой летит он, словно стриж,
от ангела его не отличишь.
Вот демоны сверкающей гурьбой
ведут непрекращающийся бой,
и в мир, который в нечисти погряз,
на бой выходит демонский спецназ.
И этот бой идет сто тысяч лет,
и все ему конца и края нет.
Поскольку силы воинов равны,
поскольку все бессмертны и сильны,
сто тысяч лет, сто тысяч равных драк -
по-видимому, что-то здесь не так.
Все крутятся, как белка в колесе,
все победили, проиграли все…
А как же быть? - Ответ на это прост:
поскольку бомбой не построишь мост,
снарядами не вылечишь бойцов,
и не накормишь нищего свинцом.
Как просто кончить бой и в мире жить!
Но демону того не объяснить,
он все-таки наденет камуфляж,
и ангелы поправят патронташ…
***
Евгения
Бильченко (г. Киев)
НАСТАСЬЯ ФИЛИППОВНА
Первой любви посвящается
Последних героев - пруд пруди.
А первый - всегда один.
Здравствуй, праведник.
Здравствуй, князь.
Здравствуй, мой господин.
Как делишки? Давно не виделись!
Снова в тебе ощущается нечто знаковое…
Женщины, брат, что в Виннице, что в Витебске,
Что на Аляске - анатомически одинаковы.
Живешь? Жрешь? Ржешь? Врешь?
Собачки лают…
Казаки клепают свое послание
К чертям собачьим… Привет Аглае
И московскому православию.
Тетива ли, игла ли - моя струна:
Махорка в стоге махровых тел…
Из тебя получилась замечательная жена,
Как ты и хотел, князь,
Как ты и хотел…
А я раздробилась на отражения,
Дубликаты
И галереи…
И они говорят мне: "Женя,
Ну, как ты?!
Выбирай, типа, быстрее!"
По мановенью волшебной спички
Лента расправилась в анаконду…
Помнишь, как ты жалел меня,
Истеричку и еретичку,
За то одно лишь, что я когда-то
Являлась тебе Джокондой?
На этом все кончилось. Детям - комиксы.
Взрослым - змея под кожу.
Мой труп - под клеенкой в соседней комнате…
Спаси, Бог, спасителя, благодетеля,
Спонсора, "папика" моего - Рогожина!
Спасибо…
С остальным - ясно: коровки, пастушки
И домик с колонкой в Боярке…
И небо, подбитое черною тушью,
Как после падения Боинга.
И ты - располневший, румяный и не в психушке:
Не Христос, а - приходской поп.
И дождь… И я… Живая!
Лежу - и смеюсь в подушку.
Лечу и плачу, лечу и лью, лечу и плюю -
В гроб.
***
Юрий
Крыжановский (г. Киев)
ЛОШАДЬ В ПАЛЬТО
Опять ты наехала, девочка: "Не ночевал!".
Где ночь я провёл - неизвестно и, главное, как.
Да только к утру в моей памяти полный провал,
А днём, если что ни будь делаю - вовсе не так.
Глупышка! Ты снова заладила: "Кто она, кто?"
Чего, наконец, в этой жизни я, грешный, хочу?
Откуда я знаю? Наверное - лошадь в пальто.
Наверное, с нею я скоро совсем улечу.
Ах, если б ты знала, как это кайфово: в ночи,
Когда распирают стихи и спешишь в никуда,
Лететь по Подолу, подземные слыша ключи.
От запаха лип, от луны со мной просто беда!
Ах, если б ты знала, как это бывает в бреду,
Когда до рассвета любовницей стонет строка.
Ты с нею в Раю, и ты с нею, конечно, в Аду.
Ты с нею! И, кажется, это уже на века!
Опять ты наехала, девочка: "Кто она, кто?"
Откуда я знаю? Наверное - лошадь в пальто.
***
Оксана
Боровец (г. Киев)
***
Ее глаза полны зеленой грусти
С надеждою надежду обрести.
Но лишь она одна тебя отпустит
И лишь она одна тебя простит.
Переступив пороги захолустья,
Спеша скорее ноги унести,
Не говори: - Она меня отпустит.
Не говори: - Она меня простит.
Запомни темный локон у ключицы,
Как тает снег, и как огонь горит.
И ничего с тобою не случится.
И больше ничего не удивит.
***
Вячеслав
Рассыпаев (г. Киев)
МП-622
Когда меня кололи ацетоном,
я был быком, Юпитером, Плутоном,
слоновьим глазом солнца перед сном...
Под кожей зрело пламя фейерверка,
но в этот понедельник шла проверка
на цвет кишок и в целом на геном.
Мне было веселей, чем за штурвалом
подводной лодки с верным кашеваром.
Беззвучно кукарекал василиск,
и только небо в чёрном бриолине
короны измельчённые павлиньи
швыряло мне в лицо на страх и риск.
То были параллельные орбиты
летавшей над Арбатом Маргариты.
Кто скажет, почему сейчас я здесь?
Вулканы рая - это вам не Гиза:
туда всего одна даётся виза
в канун кромешной тьмы священных действ.
Кололи бы уже графитом жидким!
Гравюрный лик мечты на чёрной плитке -
биатлонистов разовая цель.
А так - магнитофоны раем дразнят...
Кого теперь попасться угораздит
на затемнённом авиакольце?
Вернули под дожди больную душу,
как в море посиневшую горбушу,
хоть не настолько главный грех велик.
А здесь, где черепашится отсрочка, -
ни одного зелёного листочка:
один, я извиняюсь, базилик.
Под утро вспоминается наскоком
безмолвный вечер капитана с коком.
Какое вещество стучит в башку -
кто знает... Я ремиссию ускорю;
тем более - владычицей морскою
не дам я стать земному вожаку.
