Оцените материал
(0 голосов)

Ирина Дубровская


ВЕЧЕРНИЙ ЭКСПРОМТ

Какой-то причудливый вечер:
В сенях притаился, как вор;
Заносит негромкие речи
В наш синий от сумерек двор

И дом обставляет свечами,
Убрав электрический визг.
За чашкою крепкого чая
Играет со звёздами в вист.

Ворует холодность дневную
И, в сердце вонзая иглу,
Так остро, так страшно волнует,
Что мы замирает в углу

И трогаем воздух губами,
Как будто бы жар у него.
И вот уже жаркие сами,
Не видим вокруг ничего…


ПРЕКРАСНОЕ

Прекрасен век от Блока до Бальмонта
И, первозданность Белого примерив,
Выходит на земные горизонты,
Ещё в мессию трогательно веря.

Ах, гордый профиль, невская ундина!
О висельница с чёлкой золотою!
А парижане катят в лимузинах,
Им в Русский Дом заглядывать не стоит!

Не светит им допрашивать икону,
Как эти - в простодушии фатальном,
Которые сгорели бестолково,
Которые горели - гениально.

Прекрасен свет Серебряной эпохи:
В Москве кабацкой ухает Емеля,
Щеглу пихают лагерные крохи,
И свято-зверь взывает в Коктебеле.

Прекрасна жизнь, когда, утратив уши,
Глаза оставив в чаде лихолетья,
Мы всё-таки нащупываем душу,
К обеду получив её, на третье…



ИЗ ЦИКЛА "ПОД ЗНАКОМ СТИХИИ"

1.

Восставшая узница на баррикадах!
Дитя Орлеана на вечном костре!
Душа, я как будто тебе и не рада,
Как тот капитан, что в стихию морей

Ушёл безвозвратно, без права на выбор,
Шкалу одиночеств с собой прихватив.
Как будто иду добровольцем на дыбу:
И волосы дыбом, и речитатив

Всех внутренних партий - защита от внешних,
Вполне облегчённых, фальшивых вполне.
Не смейся, паяц, - одинок пересмешник,
Как тот капитан, пригвождённый к волне.

Не бойся, паяц. Разве вдребезги битым
Нет места на этой просторной земле?
Найдётся метла, если есть Маргарита!
По небу седьмому - лететь на метле!

Чего же ещё? Запредельность желаний,
Стихия полёта - взамен ремесла!
Душа, я как будто иду на свиданье
С самою свободой! От внешнего зла

Твой внутренний голос открестит, отправит
Из душных узилищ - в стихию борьбы.
Как тот капитан, что с волною играет,
Душа, я иной не желаю судьбы.

2.

Когда зажгу звезду Венеры
И павший Рим растормошу,
Полюбопытствуют гетеры:
Уж не о них ли, мол, пишу?

Ответить - дело не простое:
Пишу стихийно - обо всём.
Стихия римского настоя -
Моих колосьев чернозём.

Рискуя слогом вожделенным
Навлечь удушливый упрёк,
Пишу: на воздухе крепленном
Настаиваю свой порок -

Любви стихийное начало,
Из чернозёмных недр души
Поднявшееся цветом алым
Среди сереющей глуши.

О, ритуальный жест Венеры:
Завоевать, поработить!
Наполеон легионеров!
Налётчица! Поворотись

Обличьем в сторону - немного!
На день оставь меня, на час!
Дай время для беседы с Богом -
Ты стала Дьяволом в анфас!

… Зажечь звезду - и загорится
Душа: (пожарища канун!)
Стихийно вызванный патриций
У современности в плену.

3. (ПОСЛЕСТРАСТИЕ)

В монастырской ограде - дыра.
Донна Анна, молиться пора!

Незнакомец - антихрист, поди!
Донна Анна, не жжёт ли в груди?

На монашестве, кажется, крест?
Донна Анна, нехватка невест!

Поздний гость предвещает беду.
Донна Анна, Вы нынче в бреду!

Незнакомец, антихрист, наглец!
Донна Анна, Вы сплошь из сердец!

Водопад обжигающих струй, -
Донна Анна, - его поцелуй!

Райский сад - в монастырской глуши?
Донна Анна, Вы сплошь из уши!

Как Вселенная радует глаз!
Донна Анна, ведь это для Вас!

Целомудренность чью-то дразня,
Донна Анна, Вы сплошь из огня!

Разгореться - и замертво пасть.
Донна Анна, карается страсть!

Командора заслуженный час!
Донна Анна, ведь это про Вас!

В разыгравшейся жизни - дыра?
Донна Анна, такая игра.

Незнакомец, возлюбленный - где?
Донна Анна, теперь-то - везде!

4. (СВИДАНИЕ)

Демона в рыданьях над Тамарой
Застаю во сне.
Думаю: не состоялась пара
По какой вине?

Влагой демонически горячей
Затуманен взгляд.
Ведаю: мятущиеся плачут -
Плавится земля.

Глажу растрепавшиеся кудри -
Седость и смольё.
Чувствую: такая боль для мудрых -
Мудрости сырьё.

Сон ли это? Демон ли взмолился:
"Посиди со мной"?
Здесь сегодня в судорогах бился
Тот, что мне родной.

Свиделись! Раскачивая тучи,
Сплавилась на грех.
Стану я спокойнее и лучше
Только на одре.

Господи! Кавказского хребта ли
Вздыбился вулкан?
Или, может, вороны летали,
И теперь тоска?


***

А что человек может?
казаться чуть-чуть моложе,
казаться чуть-чуть сильнее,
и быть иногда над нею,
над сутолокой земною…
Ну вот, например, весною:
запляшет сердечный мускул,
и кровь устремиться в русло
любви…
Послушай, я преданный слух вся -
зови!
А хочешь, и больше скажу:
к зовущим - сама прихожу.



***

Стряхните пыль с пылающей строки -
Она зажжёт, налившись звёздной силой.
Христоматийность, сколько ж ты давила
И вольный дух делила на куски!

Стряхните одурь с буйной головы -
Она закон бессмертия откроет!
О, сколько ж вы голов водили строем,
Облезшие казарменные львы!

Стряхните пыль с безжизненной души -
Она поверит и полюбит снова,
Вы, фабрики, жующие оковы,
О, сколько ж можно сломленных вершит?

Оставьте сердцу молодость весны!
О Господи, повремени с проклятьем…
Долой, долой изношенное платье -
Стряхните тлен с обугленной страны!



УТРО

Струн органных коснулась с надеждой
И пропала в тумане рука,
Звук оставив пронзительно-нежный -
Так Россия звучит в облаках.

С этим звуком осеннее утро
К нам учтиво, но властно вошло.
Стало строго в природе и мудро,
И смиренье на сердце легло.

И тогда сам собою решился
Вековой безответный вопрос.
Было ясно - тот звук не ошибся:
Нам и быть, и терпеть, как Христос.

И в срамной, и в высокой болезни
Нам в холодный рассвет выходить,
Путь измерив отбрани до песни,
От бесчинства - до спасма в груди.

Мы как смерч, что ломает и губит,
Миру с нас только бред да урон.
Но пускай нас за муки полюбит,
Если сможет, измученный, Он.



МАСТЕРСКАЯ

1.

Наверно, так лепил Канова:
Под первым солнечным лучом,
Как под рукой незримой, слово
К вершине делает скачок
И, обретая формы мира,
Горит заклятьем на губах.
И вдохновеньем, как рапирой,
Души касается судьба.

2.

Я здесь пишу, я здесь себя не помню,
Здесь сатанею и боготворю.
Черновиков моих каменоломни
Здесь отражают алую зарю.

Отсюда я спускаюсь в пыль земную,
Ищу смарагд в затоптанной траве,
И виновато улицы миную
С непоправимым ветром в голове.

Я здесь права - сюда и возвращаюсь,
И мастерю висячие сады,
В которых без остатка воплощаюсь,
И этого довольно за труды.

3.

Кружатся слова в пируэтах:
Горячка, Голгофа, разбег…
От женщины - шаг до поэта,
Обратно же - треснет хребет.

Но если б не знать, что, шагая,
В подпалинах волчьих душа
Как замысел Божий - нагая
И дьявольски тем хороша!

Но если не чувствовать боли
И пеплом не сыпаться вниз,
Когда в высочайшей юдоли
Сгораешь охапкой зарниц!

Но если б не хрупкая цельность,
Которой и смерть не согнёт…
От женщины - шаг в беспредельность,
Обратно - никто не рискнёт.



***

Я как сон пройду обманчиво
Мимо тех, кому мила.
Господа. Вы точно мальчики -
Я до вас ещё жила.

Я была Амуру спутницей
В ночи, полные луны.
Посреди квасной распутицы -
Демоном голубизны

Вдруг явилась вам, приученным
К полуправде и тряпью.
Окунула вас в певучую
Неподкупную струю -

И исчезла, как изменница,
Пряча ветер в голове:
Только звездам современница,
Только с духами в родстве.

Вы ловили, звали, плавились -
От того ещё огня,
Что, с грехом слиявший праведность,
Жёг задолго до меня.

И в погоне за мерцающим,
Вседержители планет,
Вы прошли мой мир блистающий,
Проглядели свет в окне…

Но пока ещё заманчива
Тень дразнящая луны,
Господа, вы верно мальчики,
Лишь неверному верны.



СВИДАНИЕ С ПЕТЕРБУРГОМ

(Я ухожу…)

Над головою - серая громада,
И от простуды чахнет царский двор.
В Санкт-Петербург, отстав от Ленинграда,
Я ухожу векам наперекор.
Пейзаж, портрет, фасад, кабриолет,
И эполет трагическая слава…
Я ухожу в декабрьский рассвет
Наперекор лучам его кровавым.

Я ухожу, ищи меня в Неве -
Морской мой дом мне нынче неугоден,
И скулы в Новодевичьей Москве
Сведёт мне после. Нынче - по погоде,
По северным угрюмым маякам
Я узнаю надменную Пальмиру,
И хода нет последующим векам,
Когда минувшим застлано полмира!

Переворот, державная игра,
Всяк интриган по моде европейской.
А здесь, на Мойке, - грация пера
И возмужанье юности лицейской.
И вся Россия съехалась на бал
К нему, как будто нет посмертной маски,
И не призвал любимца Ганнибал,
У трона фортель выкинув арапский.

Итак, я здесь, в опале у царей,
У первого из них - в почётной ссылке.
Ищи меня средь невских фонарей,
Где сердцу не положено быть пылким,
Где стынет кровь, привыкшая бурлить,
И глаз в плену у пышной анфилады…
Я ухожу, и дай мне Бог продлить
Ухода час до встречи с Ленинградом.



***

Потерь у собран урожай,
И я насытилась. И будет.
О время пасмурных прелюдий,
Ты лишь души не остужай!

И до того, как всё пройдёт,
Не настилай покровов стылых.
Я всё сильней боюсь пустот
И ветров, дующих в затылок.

Как лист, прижавшийся к ногам,
Ищу последнюю опеку
И душу чувствую как реку,
Любым чужую берегам.

ИЗ ЦИКЛА "УКАЗУЮЩИЙ ПЕРСТ"

1. (ЧУЖОМУ)

Не путай карты мне, чужой!
Ты не поймёшь моих чудачеств:
Они иных цветов и качеств,
А ты ошибся этаэом.

Одним не греться нам огнём:
Твоих кумиров съела плесень.
Дав, этот мир к несчастью тесен -
Лишь потому мы рядом в нём.

Мне не с тобой пуд соли есть:
Твоя подслащена для вкуса,
И на виду у Иисуса
Ты продаёшь страданья честь.

Какие страсти ткут судьбу,
Чужой, ты толком и не знаешь!
Ты лишь однажды умираешь,
С благообразием на лбу.

И что за время на дворе,
Твоё ли маленькое дело?
Оно тобою не вертело,
Как вьюга - стайкой снегирей.

И в этом странно нет греха:
Твой перст - невинности подвижник,
А мой - гордец и чернокнижник,
И этим я тебе плоха.

А коли так - уйди с пути,
Не путай пиковую карту!
Тебе ли знать грехи азарта,
Которых чище не найти?

2. (РЕКА МОЯ)

Река моя, извилистое русло!
Опасное порожистое дно!
В неверных водах весело и грустно:
Смешенье чувств, иль чувство есть одно -

Водоворот? - но очевидность мнима:
Течения растут на глубине.
Река моя, всех берегов ты мимо
Течёшь, воспламеняясь по весне.

Горит вода! Капризами природы
Я так сыта, что лопается грудь.
Беги, река, гони на север воды -
Быть может, там остыну как-нибудь?

Твоя волна - соперница цунами:
Как надо плыть, чтоб быть ещё живой?
Кем надо быть, чтоб тешиться волнами,
Когда они накроют с головой?

Я не навек - я счастлива мгновеньем,
Чей терпкий вкус доводит до беды.
Река моя, ты жжёшь, как откровенье,
И вводишь в дрожь студёностью воды.

Ты не одна - ведь есть на свете реки
Тебе родные, мчащиеся в такт.
Беги навстречу! Я смыкаю веки:
Мы встретимся - во сне бывает так.

Мы сбудемся - и шире разольётся
Безбрежное содружество стихий.
Река моя, повсюду сердце бьётся -
Огромное, как счастье и стихи;

Горячее, как яркий шар в зените,
Что указует слово мне и путь.
Река моя, я так хочу открытий,
Так жить хочу, что лопается грудь!

Гори, вода! Так весело и грустно
Безумия пылающее дно.
А в глубине растёт худое чувство,
Что я пьяна и кончилось вино…



ИЗ ЦИКЛА "РУССКИЕ КУПЛЕТЫ"

1.

Когда по России завою,
(Для плача - вода сожжена)
Проснутся Берлин и Савойя
И скажут: у русских война.

Иначе до трубного гласа
Чего бы им связки тянуть?
Примчатся ковбои Техаса
На дерзкую удаль взглянуть.

И в ходе торжеств Ватикана
Наметится чёрный пробел:
Христу, дескать, ставят капканы -
Петух троекратно пропел!

Париж заберётся на башню
И, Эйфеля славя гурьбой,
Воззрится на левые шашни
И правых жестокий отбой.

И будет планета на срыве
Искать галактический брод,
Пока страстотерпец Добрыня
Не вырубит дьявольский род

И ржу на железе не выест
Здоровая поступь судьбы.
В Нью-Йорке объявится выезд:
Совместно налаживать быт!

И будто бы камфорой уши,
Как лучшие в мире врачи,
Поэты оглохшие души
Отправятся словом лечить.

Когда по России завою,
Не вскочит, не вздрогнет она,
А вяло качнёт головою:
Мол, будет, какого рожна…

2.

Не дари мне шали из ангоры -
Я согреюсь воздухом весны.
Плечи не укутывай - я скоро
Осуждённой встану у стены.

Сброшу всё - так голо и так дико
Появлюсь пред очи Бытия,
Что оно в меня вонзится криком
Смертоносней всякого копья.

Потому что так кому-то надо:
Встать - и расплатиться за позор
Родины, насилованной гадом
Заповедям всем наперекор.

Потому что так бывает с детства,
И к чему об этом горевать?
Просто, мне недодано кокетства,
А другое - надо отдавать.

Так уж вышло - плохо ль, хорошо ли,
Но такой случился оборот,
Что Татьяна, русская душою,
До сегодня продолжает род.

И ростки всё тянутся из трещин
Вопреки злодейским временам:
То ли Ларин крепкий был помещик,
То ли во дворе была весна?..

И не надо шали из ангоры,
Но пока моих достанет дней,
Не казни меня онегинским укором
И люби, люби меня сильней.



***

Мы нервны, сумрачны, убоги.
Под спудом страхов и клише
Душа сжимается, и в Боге
Мы видим то, что есть в душе.
И, проклиная час рожденья,
Жуём со скрипом соль земли:
В её фатальном оскуденьи
Мы слаще яства не нашли.
Не веселимся - уж не те мы:
Чуть станут улицы темны -
Стремглав бежим в глухие стены,
Боясь и собственной спины.
А там - эфиром и экраном,
Как газом, дышим - и гниём
Во лжи, которая прибрала
И закопала нас живьём.
И ни во что уж мы не верим,
Потомство множим, не любя.
И жизнь сама уже - потеря:
Любви, Отечества, себя.

… Нова лишь форма, суть извечна -
Не изменяет нам закон:
Коль мастер есть, то дел заплечных,
Коль есть талант - твори тайком.
И возноси, и пресмыкайся,
А после - вдруг ударь в набат
И оглушительно раскайся
С кровавой пеной на губах.
И вновь юродствуй, бей баклуши,
С крестом за пазухой - греши.
А как спасти захочешь душу -
Так и своротит бес с души.
Мы вздорны, немощны и дики:
Одним подвластны небесам,
Всё ж ищем доброго владыки,
А злой уж нас находит сам.
Но, непостижны в каждом шаге,
Мы страшно светимся во мгле,
Как провода смертельной тяги,
Приговоренные к земле.



***

Расплывчато-тёплый, туманный январь:
Весь мир - в акварельном пятне,
И ель заменил одинокий фонарь,
Засвеченный в помощь луне.

Не ярко, не густо - не шибко бодришь,
Румянцем не даришь, зима.
Но важное что-то душе говоришь
И зрелость ваяешь ума.

Метёшь исподволь, за сугробом сугроб
Являя на сером холсте.
В дверях - самозванка, но лишь на порог -
И ликом подобна мечте.

И свежесть твоих неизведанных яств,
И древность искрящихся вин,
И твой ритуальный языческий пляс -
Всё это - от вечной любви,

От струн затаённых, от взмаха руки
И взгляда - незримому вслед:
Тому порожденью мечты и тоски,
Которому имени нет.



***

С рассветом багряным, с багровым закатом
Я в гору иду за далёким набатом.
Простившись с тобою, приют однодневный,
Бегу в бесприютность - морскою царевной,
Дриадою дикой, изменчивой тенью,
Себя ощущая то Божьей затеей,
То вихрем разбойным, то болью людскою…
Пройду человеком, останусь - строкою…

Прочитано 1426 раз
Rambler's Top100


Яндекс цитирования

Рейтинг@Mail.ru